От спички до террориста: в Пскове начали судить журналистку Прокопьеву

0 4


Правообладатель иллюстрации
Lyudmila Savitskaya

Image caption

Светлана Прокопьева (слева) во время заседания суда в Пскове

В Пскове начался трибунал над журналисткой «Радио Свобода» (в Рф это СМИ (Средства массовой информации, масс-медиа — периодические печатные издания, радио-, теле- и видеопрограммы) признано зарубежным агентом) Светланой Прокопьевой по обвинению в оправдании терроризма. Уголовное дело против Прокопьевой возбудили опосля того, как она опубликовала колонку о взрыве, совершенном 17-летним юношей в здании архангельского ФСБ (Федеральная служба безопасности Российской Федерации — федеральный орган исполнительной власти Российской Федерации, осуществляющий в пределах своих полномочий решение задач по обеспечению безопасности Российской Федерации).

Журналистке угрожает до 7 лет лишения свободы. На первом заседании военного суда ни один очевидец обвинения не сумел разъяснить, какие конкретно выражения в тексте Прокопьевой оправдывают терроризм.

Как возникло дело

Уголовное дело против Прокопьевой было возбуждено в феврале 2019 года по части 2 статьи 205.2 УК (Уголовный кодекс — система нормативных правовых актов, принимаемых уполномоченными органами государственной власти) РФ (Российская Федерация — государство в Восточной Европе и Северной Азии, наша Родина). Она предугадывает наказание до 7 лет лишения свободы за «общественное оправдание терроризма» в СМИ (Средства массовой информации, масс-медиа — периодические печатные издания, радио-, теле- и видеопрограммы). Журналистка вину не признает и считает свое дело политически целевым.

Поводом для обвинения послужил написанный ею текст, который прозвучал в ноябре 2018 года в эфире псковского «Эха Москвы», а потом был размещен на веб-сайте аффилированного с данной нам радиостанцией издания «Псковская лента новостей».

Прокопьева написала этот текст опосля взрыва, совершенного 31 октября 2018 года в Архангельске: 17-летний Миша Жлобицкий принес в здание управления ФСБ (Федеральная служба безопасности Российской Федерации — федеральный орган исполнительной власти Российской Федерации, осуществляющий в пределах своих полномочий решение задач по обеспечению безопасности Российской Федерации) самодельное взрывное устройство, при взрыве которого умер. Трое служащих ФСБ (Федеральная служба безопасности Российской Федерации — федеральный орган исполнительной власти Российской Федерации, осуществляющий в пределах своих полномочий решение задач по обеспечению безопасности Российской Федерации) были ранены.

В тексте журналистка, а именно, представила, что деяния Жлобицкого были бы спровоцированы в том числе и гос политикой и что правительство может нести часть ответственности за возникновение поколения людей, которые борются с ним.

В процессе следствия у Прокопьевой были заблокированы все счета, изъяты документы, мобильники, ноутбуки, диктофон и флешка, также бумажные документы и личные записи. Не считая того, ее занесли в список работающих экстремистов и террористов, который ведет Росфинмониторинг, что не дозволяет открыть банковский счет либо оформить ипотеку.

В октябре 2019 года Прокопьева опубликовала открытое письмо, в каком именовала свое дело «убийством свободы слова в Рф» и заявила, что считает его «очевидной местью обиженных силовиков».

«Недозволено заблаговременно знать, какие конкретно слова, в котором порядке расставленные, заденут еще одного облеченного властью силовика. Они окрестили злодеянием высказанное мировоззрение. Они конструируют правонарушителя из человека, который просто сделал свою работу», — говорится в открытом письме.

Защита Прокопьевой посетовала на нарушение ее прав в Европейский трибунал по правам человека. Юрист Тумас Мисакян при поддержке Центра защиты прав СМИ (Средства массовой информации, масс-медиа — периодические печатные издания, радио-, теле- и видеопрограммы) заявил о нарушении властями Рф статьи 10 Европейской Конвенции — в связи с обыском журналиста и изъятием личного оборудования.

Юрист настаивает, что постановление суда о производстве обыска не содержало определенных указаний, что конкретно оперативники должны отыскать, в итоге это позволило им изъять все цифровые носители. По воззрению защиты, это поставило под опасность профессиональную тайну и конфиденциальность источников инфы.

Как начался уголовный процесс

Уголовное дело Прокопьевой внимают на выездном заседании в Пскове московские судьи 2-го Западного окружного военного суда. Защиту журналистки ведут представители Центра защиты прав СМИ (Средства массовой информации, масс-медиа — периодические печатные издания, радио-, теле- и видеопрограммы), правозащитного центра «Агора» и псковской адвокатуры.

Правообладатель иллюстрации
Sergey Ryzhenkov

Image caption

Уголовное дело против Светланы Прокопьевой возбудили в феврале 2019 года

Один из адвокатов по ее делу Виталий Черкасов также участвует в проходящем параллельно другом «антитеррористическом» процессе — о участии 2-ух петербуржцев в обществе «Сеть» (признано террористическим и запрещено в Рф).

Черкасову разрешили присоединиться к защите журналистки опосля окончания дела «Сети», отложить один из действий судьи отказались. Опосля оглашения обвинения в оправдании терроризма Прокопьева произнесла, что вину не признает.

Защита считает, что прокурор, сославшись на статью Прокопьевой, не указала определенные фразы и выражения, которые, по ее воззрению, содержат признаки оправдания и пропаганды терроризма. Эта неопределенность «нарушает право подсудимой на защиту и делает обвинение несостоятельным», заявил юрист Мисакян.

По его воззрению, журналист, напротив, «преследовала цель не допустить подобных злодеяний в дальнейшем, она анализировала лишь вероятные предпосылки, подтолкнувшие Жлобицкого на совершение грех, но никак не сам террористический акт».

Не считая того, утверждает юрист Прокопьевой, журналистка «действовала в границах собственных проф прав и обязательств, гарантированных ей как статьи 47 закона «О средствах массовой инфы», так и статьи 10 Европейской конвенции о защите прав человека и главных свобод.

В колонке, считает Мисакян, Прокопьева высказала «критику в отношении нелегальной деятельности органов власти», другими словами мировоззрение по вопросцу, «представлявшему большенный публичный энтузиазм». Преследование журналиста за это, считает юрист, противоречит нормам русского права и интернациональным обязанностям Рф, а именно, статьи 10 Европейской конвенции, гарантирующей любому право на свободу выражения представления.

Что заявил Роскомнадзор

Судебное следствие началось с допроса очевидцев обвинения. Первым выступил спец псковского управления Роскомнадзора Эдуард Кожокарь. Конкретно он проводил по распоряжению управления ведомства проверку текстов Прокопьевой и составил протокол о том, что публикация нарушает законодательный «запрет распространения материалов террористической направленности».

Очевидец сказал, что в его поле зрения материал Прокопьевой поступил в итоге «определенной процедуры» — по итогам мониторинга. Опосля этого он подготовил заключение о наличии в публикациях Прокопьевой криминальных признаков.

То, что «в текстовой части» были признаки оправдания терроризма, «технологически было видно», заявил в суде.

«Мы анализировали и узрели, что там вправду есть признаки нарушения», — пару раз повторил он. На вопросцы как прокурора, так и защиты, какие слова, фразы либо выражения свидетельствуют о этих признаках, Кожокарь ответить не сумел. «Я не учил назубок», — произнес он.

Обвинение прочитало его показания, где говорилось, что «вместе с направленностью положительного дела к терроризму» в тексте Прокопьевой «интенсивно употребляется стратегия оправдания террористической деятельности».

Кожокарь отметил, что «судебную оценку» его выводам отдал мировой арбитр, который разглядывал в связи с сиим дело о административном правонарушении, которое сделали опубликовавшие эти тексты СМИ (Средства массовой информации, масс-медиа — периодические печатные издания, радио-, теле- и видеопрограммы). С выводами Роскомнадзора арбитр согласился, обжаловать решение ответчикам, заявил Кожокарь, не удалось.

Как Роскомнадзор нашел публикацию

Как выяснилось в суде, сигнал о том, что в СМИ (Средства массовой информации, масс-медиа — периодические печатные издания, радио-, теле- и видеопрограммы) возник текст с признаками оправдания терроризма, поступил в Роскомнадзор из ФГУП «Радиочастотный центр». Сотрудница компании Мирослава Степина нашла это, используя специально разработанную программку мониторинга публикаций в вебе.

На суде Степина заявила, что сама спецом в данной нам области не является, но «программка все выслеживает» по главным словам. «Миллион таковых слов, начиная от слова «террорист» и заканчивая «взрывом» либо «спичкой», — объяснила она.

Прокурор поинтересовалась, что конкретно, не считая зарегистрированных программкой главных слов, в тексте Прокопьевой ринулось в глаза очевидцу: «Были предложения либо словосочетания, которые вы анализировали?»

Степина объяснила, что «есть методические советы», по которым она обязана выявлять нарушения и отправлять эти сведения в Роскомнадзор. Один из признаков — «хвалебное отношение к террористической деятельности». Конкретно такое отношение формировалось опосля чтения текстов Прокопьевой «к этому архангельскому террористу», растолковала суду Степина свое «сложившееся воспоминание». Роскомнадзор ее выводы мог отклонить либо подтвердить, уточнила она.

Прокопьева сделала возражение, что «не закладывала мысли, которые пересказала очевидец», в собственном тексте, а Степина сама призналась, что не является спецом.

В конце заседания трибунал допросил головного редактора и директора «Эха Москвы в Пскове» Эдуарда Костикова и его заместителя Константина Калиниченко. Оба они заявили, что не читали текст Прокопьевой до его выхода в эфир.

Костиков объяснил, что обычно согласовывал публицистические тексты Прокопьевой, но в этом «единичном случае» был в отпуске. В рассматриваемом материале он лицезреет «оценочные суждения» и «критику». Калиниченко, опосля того как ему напомнили о его показаниях следствию, подтвердил в итоге, что быстро прочел текст, пока двигался в машине, и отдал добро на его публикацию. «Признаков оправдания терроризма я в нем не усмотрел и не усматриваю», — произнес он.

Как объяснил Би-би-си юрист Мисакян, Костиков, как надо из материалов дела, сначало давал показания о том, что текст он читал, и никаких заморочек в нем не узрел, но позднее от этих показаний отказался. Прокопьева и ее защита настаивают, что управление СМИ (Средства массовой информации, масс-медиа — периодические печатные издания, радио-, теле- и видеопрограммы) не увидело никаких заморочек с текстом до его публикации.



Source link

Leave A Reply

Your email address will not be published.

16 − 7 =